lenivtsyn (lenivtsyn) wrote,
lenivtsyn
lenivtsyn

Category:

Вседозволенность и безнаказанность

Организация не возникает по щелчку пальцев. (Банально, да. Но иногда приходится начинать с банальщины.) Формальная организация оформляет уже созревшее для этого содержание, точнее оно само, для собственного удобства, себя оформляет — какие-то уже возникшие общие интересы и связи на основе этих интересов. Можно написать программу и устав, но организация на их бумажной основе не возникнет. И наоборот — организация годы и десятилетия может скрываться в недрах общества на основе неписаных правил и фактически существовать для тех, кто эти правила принимает, не закрепляемая никаким юридическим статутом. Организация в конечном итоге — это всегда самоорганизация. Организация "сверху" тоже возможна, но лишь тогда, когда самоорганизована организующая "верхняя" сила, которой эта организация подконтрольна.

Когда рухнул Советский Союз (в данном случае рассматриваемый нами не столько в пространстве, сколько во времени — не как союз национальных республик, а как санкционирующая "советский образ жизни" организация), на его руинах оказались две крупномасштабные самоорганизованные силы: государственная бюрократия и организованная преступность. Первая — ослабленная, но в силу своей природы, в основе которой "пирамида компетенций" (Сирил Паркинсон), сохраняющая относительное внешнее единство; вторая — наоборот, неимоверно усилившаяся, но раздираемая, опять же в силу своей природы, в основе которой паразитические, преступные интересы, самыми жестокими, кровавыми противоречиями.

Отождествление бюрократии и государства на том основании, что государство само по себе — фантом, а во плоти мол существует только "якобы" представляющая его интересы бюрократия, не верно. Государство — не просто фантом, это идеологический институт, т.е. фантом вполне реальный, пока его идеология отвечает существующим общественным связям и интересам. Но когда связи рушатся и идеология становится не востребована, то государство исчезает — фантом растворяется в воздухе. Но не растворяются в воздухе люди, выстроившие государственную пирамиду собственными телами. Постсоветскую государственную бюрократию (военную и гражданскую) удержала от быстрого распада, прежде всего, инерция накопленных личных связей. И однако распад всё равно был бы неминуем чуть позже, если бы... госбюрократии не удалось негласно заключить новый общественный договор на весьма необычных условиях. Другой стороной договора выступила организованная преступность, заменившая бюрократии отсутствующую в стране буржуазию.

Конституция России 1993 года запрещает государственную или обязательную идеологию, и, даже внося в неё недавно поправки, депутаты госдумы, хоть и пытались прикрыть её наготу подобием идеологии, прямо отменить основополагающий конституционный принцип не решились. В противном случае это означало бы нарушение общественного договора и тем самым делегитимацию государства. Российская Федерация стала государством нового типа, основанным непосредственно на коррупции. Со времени заключения нового общественного договора его контрагенты срослись так, что отделить одного от другого часто практически невозможно, и всё же они остаются двумя сторонами с противоположными интересами, и государственная идеология сразу усилила бы позиции одной из сторон (госбюрократии) и ослабила позиции другой (организованной преступности).

Но идеология ещё менее, чем организация, возникает по щелчку пальцев. Плеханов, писал, что все идеологии "имеют один общий корень — психологию данной эпохи". И именно "психология данной эпохи" не позволяет сегодня сформироваться идеологии (в том числе пролетарскому классовому мировоззрению принять привычную форму идеологии), потому что эта "психология" выражает сегодня конец всякой идеологии (по ссылке моя старая статья, которую я сегодня бы написал по-другому, сохранив, однако, анализ и основные выводы). В идеальных условиях общественного развития, или в те редкие революционные периоды, когда развитие прорывается напрямую, снося расшатавшиеся преграды, такая "психология" была бы благом, потому что лучше всего соответствует революционному сознанию, готовому признавать отношения только соответствующие понятию человеческих отношений, отвергая те, которые ему не соответствуют.

Однако условия не идеальны, и революции удаётся избежать — в том числе допущениями беззубого протеста и разрушительного бунта. Сознание, сформировавшееся на основе "психологии данной эпохи", совсем не революционное. Скорее, наоборот — рабское, лакейское, хамское. Сознание, не знающее самого себя кроме как в ложной идеологической форме, а потому уверенно себя отрицающее. Сознание запертого в экзоскелете утраченных иллюзий мыслящего насекомого. Вошь не уважает никого, и только может восхищаться примерами особо выдающегося хамства. И не иначе как прижатая к ногтю истории вспомнит себя — человека.
Tags: 90-е, Россия, бюрократия, диалектика исторического развития, социальная психология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments