Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

handprint

Как появилось насилие?

Насилие — не прямое продолжение животной агрессии. Наши непосредственные животные предки — прямоходящие приматы палеоантропы, занимая экологическую нишу облигатных некрофагов (падальщиков), не проявляли агрессии по отношению к другим видам. Их выживание напрямую зависело от того, чтобы не пугать других животных, не напрягать их своим присутствием. Можно было бы сказать, что паттерны их поведения должны были максимально дифференцировать их от хищников в глазах окружавших их видов, но я стараюсь избегать лексики, характерной для этологов и зоопсихологов, стирающей различие между животным и человеком. Поршнев в этой связи говорит о рефлексе неубийства, и я вслед за ним не стесняюсь называть рефлексами даже наисложнейшие из них. Правда, тут ещё нужно добавить, что одновременно палеоантропы не должны были выглядеть и как жертвы — в глазах хищников, на часть добычи которых они могли претендовать (это могло бы выглядеть примерно так).

Так же, как у животных-убийц рефлекс убийства ослаблен в отношении собственного вида, у палеоантропов в отношении собственного вида был ослаблен рефлекс неубийства. Изначально они лишь пассивно утилизировали трупы умерших сородичей, но, по мере того как экологические катаклизмы сужали их кормовую базу, стали и активно восполнять её за счёт себе подобных: найденные наконечники копий неандертальцев приспособлены для убийства себе подобных, но не других крупных, покрытых шкурой, зверей. В любом случае речь пока не идет о насилии: это вполне животная внутривидовая агрессия.

Неоантропы изначально, т.е. ещё как подвид палеоантропов, возникли как инверсия этих последних — это были охотники (не падальщики), не убивающие других двуногих. Инверсия стала возможна за счёт гипертрофии лобных долей неоантропов, сделавших их податливыми на интердикцию (о тесной связи лобных долей с торможением я уже писал здесь по итогам изучения классической работы Лурии, а интердикция, собственно, есть ни что иное, как свойственная позвоночным высшая форма торможения). Эта податливость на интердикцию на практике равна неврозу, а животные-невротики (какими в то время, несомненно, ещё были неоантропы) в дикой природе нежизнеспособны. Неоантропы выживали именно потому, что были подвидом палеоантропов, в существовании которого был заинтересован вид в целом.

Collapse )
handprint

Взгляд человеческий и животный

А вот интересно, по каким внешним признакам мы для себя определяем, человеческий взгляд у существа или животный? Про собаку хозяева часто говорят, что она якобы "всё понимает, только сказать не может". Понимаю и разделяю со многими любовь к животным, но согласиться не могу. Животное — животное, и любить его тоже следует как животное, а не как человека.

Вот у меня есть фотография.

Collapse )

На фото я с дочерью, ей здесь 8 полных месяцев, уже даже ближе к 9. Под фотографией я тогда оставил подпись: "Ещё даже указательного жеста не понимает. Зверёк) Даже не прямоходящий пока)". Нет, здесь это шутка: люди рождаются, а вовсе не становятся, как любят утверждать моралисты, людьми, и каждый человек уже от рождения — человек. (Если считать иначе, то мы очень скоро погрязнем в бесконечных баталиях о том, с какого уровня развития начинать считать человека человеком. Мне вот в сети встречались люди, которые готовы были не считать за людей тех, кому не нравится Тарковский.) Поэтому и моя 8-месячная дочь на этой фотке вполне человек. Но указательного жеста на ней она и вправду не понимает. Она его поймёт уже очень скоро, — в отличие от животных, которые не поймут никогда, — но вот тут пока что ещё не понимает.

Животные не управляют своим взглядом, их взгляд, как и другая деятельность, управляется сигналами внешнего мира, поэтому часто кажется, что глаза зверя живут собственной жизнью: в какой-то момент способные переключить поведение животного, гораздо чаще они действуют параллельно с уже начатой линией поведения, не оказывая на неё влияния. Очеловечение взгляда означает его подчинение: человек не просто видит, он смотрит (так же как не просто слышит, но слушает). Но это одновременно означает, что взгляд утрачивает объективность: человек легко отвлекается, прикипает взглядом к одному предмету и не замечает другого.

И прежде чем человек начинает сам управлять своим взглядом, он начинает подчиняться управлению своим взглядом другого человека. Указательный жест — древнейший из жестов, интердиктивный ещё по своей природе сигнал.
handprint

Привет от дона Педро

Ну вот опять наткнулся на упущенное из вида в свое время открытие, очень важное для нас. В Бразилии, где, как известно, очень много диких обезьян, чернополосые капуцины "изготавливают" каменные отщепы. Просто так, без всякой цели и последующей их утилизации. Поршневист увидит здесь прекрасный пример интердиктивного поведения. Кое-кого можно ткнуть носом, что, по крайней мере, речи для создания каменных орудий не нужно. Да и не орудия они вовсе... Правда, в пересказе открытия Александром Марковым не обошлось без сказки про "догадливого австралопитека", который "сообразил, что острые обломки можно употребить для дела", но, тут уж что поделаешь: как учит теория Маркса, люди перестанут создавать себе иллюзии не раньше, чем исчезнет потребность в иллюзиях; а пока науку оплачивает капитал, создание иллюзий будет оставаться для науки одной из основных задач.

Другое, на сей раз совсем свежее, открытие, касающееся тех же самых капуцинов, говорит, что за 3000 лет у них несколько раз сменилось "орудийное поведение". Можно приветствовать рождение новой науки — зооархеологии (именно в применении археологических методов к изучению поведения животных вся соль открытия), но в самом открытом факте ничего удивительного нет, и в заметке, кстати, об этом сказано:

Исходя из того, что известно об орудийном поведении современных капуцинов, авторы заключают, что в древности обезьяны кололи здесь не орехи кешью, а какие-то более мелкие плоды или семена.
Какие именно плоды или семена, не уточняется и предположений не выдвигается — очевидно, что ничего подходящего в теперешнем рационе капуцинов нет, а нет, скорее всего, потому что по близости на данный момент не произрастает.

Сейчас вокруг изученного участка в изобилии растут деревья кешью, но что тут росло 300 или 3000 лет назад, толком неизвестно...
Собственно говоря, пока изменения в поведении животных следуют за изменениями в окружающей их среде, в этом нет ничего необычного, это вполне естественно для животных. Но Александр Марков, всегдашний пересказчик подобного рода новостей русскоязычной аудитории, просто жить не может без сказок:

... в разных популяциях капуцинов существуют разные культурные традиции, в том числе связанные с использованием каменных орудий. Может быть, 3000 лет назад здесь жило другое обезьянье племя, не умевшее разбивать орехи кешью, но умевшее что-то другое. Или, может быть, племя было то же самое, но обычаи в нем постепенно менялись.
handprint

По морям, по волнам...

Некто Алан Симмонс из Невадского университета выступил с обзорным докладом на ежегодной конференции Американского археологического общества на тему палеолитического мореходства. Здесь и возможное пересечение ранними сапиенсами Баб-эль-Мандебского пролива, если правы те, кто утверждает, что они выходили из Африки на Синай южным путём, и заселение островов современной Индонезии и Австралии, и пересечение крупных рек, и не только о сапиенсах речь, но и о неандертальцах, и даже эректусах. Вывод: строили лодки-долблёнки, не иначе... (и даже эректусы?..).

Тут, понимаете, не в том дело, что кто-то выступил с таким докладом, он, может быть, и выступил, чтобы более знающие товарищи его поправили, а в том, с какой готовностью наши популяризаторы науки (про "ихних" не знаю) эту его информацию подхватили. Господствующая эволюционистская парадигма требует признания древних прямоходящих приматов разумными только чуть-чуть меньше, чем мы. Эволюция во всём, не только в биологическом происхождении видов, где ей самое место, но и в культуре, политике, социальных отношениях. Если от амёбы до человека разумность неустанно прибывала, то у ближайших наших предков её должно быть почти столько же, сколько у нас, а иначе какая же эволюция — иначе пахнет революцией.

Collapse )
handprint

Ещё о тоталитарности истины

По итогам обмена мнениями с erdferkel, возникшего по поводу моего недавнего поста, суммирую здесь некоторые свои мысли.

Истина "тоталитарна" не сама по себе (сама по себе она абсолютна), а потому что проявляет себя в отношениях между людьми, в их высказываниях. Само "философское" стремление отрицать истину имеет своим скрытым истоком связь между истиной и подчинением: признание истинности чьих-то слов волей-неволей вынуждает им подчиняться. При этом "философские" отрицатели истины неизбежно хитрят: сквозь стены пройти не пытаются и ботинки на голову не надевают. По сути, они отрицают истину лишь в высказываниях других людей (но не своих собственных), причём, опять же, из бутылки, на которой кто-то другой наклеил этикетку "Яд", пить не станут. Так, на всякий случай.

Таким образом, даже самый крайний философский иррационализм имеет в себе рациональное зерно — нежелание подчиняться. Однако, одно дело — не принимать ничьи слова на веру, сомневаться, проверять и перепроверять, признать это ложным, потому что истинно вот то, и совсем другое — сказать: "истины не существует" (вариант: "истинно то, что выгодно в данный момент").

Collapse )
handprint

Кто кого приручил?

В продолжение темы, начатой в заметке о собачьей мимике.

Вообще-то, именно человек — существо податливое на интердикцию. Не кошки, не собаки, не лошади... Это у него — верхние лобные формации тормозят рефлекс, освобождая место словесному воздействию. Так что это ещё вопрос: кто кого приручил и одомашил? Люди — животных, или животные — людей?

И имитация голосов животных, возможности которой человек впоследствии утилизировал, по-видимому, была для него изначально интердиктивной реакцией.

Другое дело, что человек сразу же "переворачивал" интердикцию — давал не "чистую" интердиктивную реакцию, а контринтердиктивную, т.е. такую интердиктивную реакцию, которая сама в свою очередь тормозила рефлекс у животного. Таким образом, процесс был двусторонний, взаимный, но "инициатива", всё-таки, шла от животного.

Ещё одно подтверждение правоты Варлама Шаламова: природа не безразлична к человеку.
handprint

Как можно не заметить гипертрофию лобной доли?

Тут статья об отличии человеческого мозга от мозга горилл и шимпанзе. И уже в первом абзаце:

Понятно, что наш мозг крупнее, чем у других обезьян (рис. 1), и у нас больше нейронов в неокортексе. Но этого, скорее всего, недостаточно для объяснения уникальных черт нашего разума.
А вот "рис. 1":



Крупнее — это одно, а то, что объёмы долей распределены по-другому? То, что у человека лобная доля гипертрофирована, и присутствие верхних префронтальных отделов уникально для животного мира? Как можно этого не замечать? Почему об этом всё время умалчивают? Не замечают — потому что не хотят замечать, потому что не выгодно замечать, потому что от этого был бы один шаг до признания речи видовой особенностью человека.
handprint

Люди из Сунгиря. Тапанульский орангутан

Чтоб не потерялось.

Геномы людей из Сунгиря рассказали о репродуктивном поведении верхнепалеолитических охотников — То, что уже было известно про современных охотников-собирателей, можно считать доказанным и про верхнепалеолитических. Тут, во-первых, отсылка к "тасующимся группам" шимпанзе. Во-вторых — к первобытному промискуитету, который, по-видимому, существовал в таком виде: небольшие, преимущественно мужские по составу, группы передвигались между различными стоянками (столь же небольшими по числу обитателей), на которых находились женщины, дети, больные и старики. Никаких брачных запретов не было, но сам образ жизни практически исключал близкородственные связи. Если "эффективная численность популяции сунгирцев составляла примерно 200–500 особей", а размер группы "от силы несколько десятков человек", то и эти "от силы несколько десятков" внутри себя неоднородны. Есть ядро из женщин с детьми, стариков и больных, находщяхся на стоянке, есть молодняк, занятый поисками пищи вокруг стоянки, и есть совершающие многокилометровые переходы мужские группы — в среднем, скорее всего, по 5-6 человек (может быть, я ошибаюсь, но больше охотников по моим представлениям будут друг другу только мешать, а меньше не сможет унести достаточно пищи в случае успеха). Простые арифметические вычисления говорят о том, что число стоянок (не постоянное, само собой), между которыми курсировали охотники, должно было колебаться от 4-х (и это значило, что племя на грани вымирания) до 20 и больше. Т.е. вполне нормально было, что один и тот же охотник на одну и ту же стоянку попадал считанное количество раз за год, а на какие-то, возможно, и не каждый год, маршрут ведь далеко не всегда определялся им самим, часто — зверем. Стоянки тоже временами переносились, точнее, её обитатели мигрировали, но с совершенно другой скоростью, чем мужчины-охотники.

Описан новый вид человекообразных обезьян — тапанульский орангутан — А это просто пример того, что в наше время всё ещё возможно открытие нового вида крупных приматов.
handprint

О собачьей мимике

Раньше (ну, как раньше? — по-видимому, с тех пор, как принципы школы Павлова "устарели") считалось, что мимика у животных, это — жёстко (генетически?) закреплённое "рефлекторное выражение эмоционального состояния". Теперь эксперименты с собаками показали, что, возможно, это — "потенциально активная попытка наладить «социальный» контакт".

Главным фактором изменения мимики собак был визуальный контакт с человеком — она сильно варьировалась в зависимости от того, смотрел на них человек или нет. Так, по словам Джулианы Камински (Juliane Kaminski), одного из авторов работы, результаты исследования указывают на то, что собаки чрезвычайно чувствительны к вниманию людей. При этом оказалось, что животные практически не реагировали на наличие либо отсутствие еды (это означает, что собаки не пытались манипулировать человеком с помощью мимики — с целью заполучить пищу).

Исследователи также обнаружили, что животные часто поднимали брови особым образом — такой «грустный» взгляд обычно вызывает у человека сочувственную реакцию. Кроме того, они чаще высовывали язык, когда устанавливался визуальный контакт. Таким образом, возможно, мимика собак — это не жёсткое и не рефлекторное выражение эмоционального состояния, а потенциально активная попытка наладить «социальный» контакт, предполагают авторы работы.

До конца не понятно, какую роль в формировании таких навыков у собак сыграло одомашнивание. Однако, предположительно, именно из-за того, что человек провёл уже тысячи лет вместе с ними, у животных развилась поразительная эмоциональная отзывчивость по отношению к нему.
(Ссылка на исследование есть в цитируемом материале. Я его просмотрел — никаких разночтений с пересказом не обнаружил.)

Collapse )
handprint

Шимпанзе как убийца

В связи с вопросом об уникальности такого человеческого признака по Поршневу, как "систематическое взаимное внутривидовое умерщвление", перечёл ещё раз один старый материал. Ниже заметки, чтобы позже вернуться.

Шимпанзе — близкий к нам вид, поэтому можно с высокой степенью достоверности предполагать определённую близость нейрофизиологических механизмов убийства у них и у нас. Правда, у нас таких механизмов несколько, и некоторые из них к шимпанзе априори неприменимы. Если попробовать использовать разработанную ранее классификацию, то сознательное убийство сразу отпадает, подлежат рассмотрению варианты чисто рефлекторного и контринтердиктивного убийств. Из них первый вариант изначально предполагается как более вероятный. Чтобы дать точный ответ нужны исследования, эксперименты, лаборатория...

Не во всех из наблюдаемых сообществ шимпанзе практикуются внутривидовые убийства, следовательно, помимо "природной склонности" необходимо так же наличие какого-то дополнительного фактора. Такой фактор установлен, это — соотношение плотности популяции к числу самцов в группе. Однако, вывод, что убийство для шимпанзе "представляет собой адаптацию, повышающую репродуктивный успех атакующего в условиях, когда риск получить сдачи сведен к минимуму", всё же, не опровергает полностью влияние антропогенного фактора, а лишь переводит последний из разряда прямых в разряд косвенных, второстепенных, поскольку нельзя отрицать зависимость роста плотности популяции от сокращения среды её обитания вследствие хозяйственной деятельности людей.

Впрочем, на месте антропогенного фактора может быть и какой-то другой, ограничивающий популяции ареал для "тасовки". Важно не то, каким образом ареал обитания оказывается ограничен, а то, что ограничение ареала и увеличение плотности популяции, как в связи с ним, так и само по себе, для шимпанзе является ненормальным условием, убийства — реакция на отклонение от нормы, в то время как человек убивает в нормальных для существования своего вида условиях.