Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

handprint

Петроглифы

В рамках общей темы о продолжающихся попытках доказать существование неандертальской культуры зашла речь об изображениях, якобы оставленных палеоантропами (неандертальцами в широком смысле). Я не знаю, как их объяснить, но сильно сомневаюсь, что их можно назвать изображениями, т.е. что они что-то изображают. Скажем, когда очень маленький ребёнок берёт карандаш и выводит на бумаге каракули, он не рисует что-то — он просто следит, как карандаш оставляет на бумаге след. Вообще, петроглифы (у людей) относятся к истории письменной речи — об этом есть и у Поршнева — и отражают тот период развития, когда отношения "знак" — "денотат" были ещё как бы перевёрнуты. "Как бы" — потому что на самом деле они ещё не были субъективно разделены, имя было атрибутом его носителя, но это и создаёт впечатление перевёрнутости. Туземцы Леви-Брюля за всеми явлениями и единичными событиями видимого мира угадывали невидимые им движения, т.е. сама объективная реальность выступала для них "знаком", который они пытались разгадать. Суггестия ещё не дозрела (пока что "мы" — те, кто не "они", а не "они" — те, кто не "мы"), т.е. интердиктивный (или, точнее, контринтердиктивный) момент в речи преобладал, а отсюда, с одной стороны, изображения (прообраз письменной речи) и в целом "речь" являли собой физиологические (или, можно сказать, "антифизиологические") акты снятия невроза — факты бытия, а не сознания. В этом смысле можно сказать, что петроглифы — это перенесённые на камень навязчивые состояния, "грёзы", от которых таким образом избавлялись. Но и суггестивный момент — чем дальше, тем больше — в них тоже имеется. Он начинает проявляться, когда изображения выносятся из темноты пещер ближе к свету и другим людям. Никто, кроме людей, не делает изображений, а значит любое изображение — знак "мы"/"люди", предписывающий всякому способному его рассмотреть особое — только человеку присущее — ритуальное поведение. Изображения становятся частью ритуала и вместе с этим теряют ту реалистичность, которая так поражает посетителей Альтамиры и Ласко. Они неуклонно дрейфуют в сторону пиктограмм, от которых берёт своё начало уже собственно письменная речь. Мы можем видеть, что у неоантропов (людей) наиболее абстрактные изображения, какими являются буквы, появляются лишь в самом конце этого пути, — с чего бы у палеоантропов было наоборот?
handprint

Почему классическое искусство и классическая философия получили свое развитие именно в Европе?

Двигаемся от абстрактного к конкретному. Вспомним для начала, откуда взялась истматовская "пятичленка". Эта теория предполагает следующий исторический метаморфоз человечества: первобытное (доклассовое) общество — классовое общество — коммунистическое общество. В ходе него "средний член" переживает свой собственный метаморфоз: рабовладение — феодализм — капитализм. Итого: пять ступеней развития.

Переход к античному рабовладению таким образом есть переход к классовому обществу вообще и в ходе расцвета древнего общества закономерно ожидать становление неких начал, которые далее будут присутствовать во всей классовой формации. Сместим немного угол рассмотрения, при этом оставаясь в поршневской проблематике ("Контрсуггестия и история"): развитие классового общества характеризуется противостоянием по линии контрсуггестия (явление, охватывающее личность, индивидуальную волю, мышление) — контрконтрсуггестия (т.е. идеология в широком смысле), в котором каждая из сторон попеременно одерживает верх, стимулируя развитие противоположной. Таким образом, вышеупомянутые начала закономерно ожидать именно в этой плоскости. Но ведь именно её и отражают классическое искусство и классическая философия! Истоки и одновременно высочайшие образцы, на которые равняется всё дальнейшее развитие классического искусства и классической философии, лежат в античности. Переложив добычу материального субстрата цивилизации — железа и камня — на "говорящие орудия" — поставленных вне общества (и тем самым вне человечества) рабов, античное общество приобрело на какое-то — небольшое по историческим меркам — время требуемую свободу и за этот короткий промежуток времени сумело достичь того высочайшего развития духовной культуры, которое в дальнейшем на долгие века стало служить человечеству ориентиром. Именно в Европе — потому что именно там (а точнее — в Греции) сложились условия свободного общества. Да, конечно, свободного за счёт исключённых из него рабов, но именно поэтому расцвет классической античности и не мог длиться долго. Платон и Аристотель, Фидий, Эсхил, Софокл, однако, появиться успели.

Сомневаюсь, что смогу перечислить все необходимые условия, но одно, вслед за Лифшицем, назову — периферийное положение Греции в Древнем мире. Чисто количественно варварство ещё настолько преобладало над цивилизацией, требуя от последней постоянной оглядки на себя, подвергая её ни на миг не прекращающемуся военному и культурному давлению, что подлинный рассвет цивилизации Древнего мира мог произойти лишь в относительной удалённости, в стороне от его наиболее насыщенного событиями центра (Лифшиц тут приводит пример государства Ахеменидов). Другое подсказанное мне условие — более позднее вступление Греции на мировую арену античной цивилизации. Благодаря этому она смогла позаимствовать достижения Азии, не повторяя её пути, и породить в конечном счёте более чистую, классическую форму рабовладения и основанной на нём цивилизации: без деспотии царской власти, но с расцветом полиса.
handprint

Почему мы рисуем неандерталоидов?



Известно ведь, что во время рассматривания лица взгляд бродит преимущественно в области, расположенной между глазами и губами...
Действительно, известно, я и раньше это уже слышал, но как-то не задумывался, почему так. А тут вот довелось задуматься...

Тут можно ещё заметить, что не только лоб выпадает из зоны рассматривания, но и подбородок, и он у неандертальцев тоже покатый — не такой, как у нас. Странно, что на предложенных картинках этого не заметно, но, как человек, когда-то "для себя" рисовавший, знаю, что не только лоб, но и подбородок склонен при рисовании "выбиваться" из верных пропорций (хотя, вот, на приведённой картинке это как-то не особо заметно). Думаю, что внимание к части лица, наследуемой предковому виду, и невнимание к частям, отличающим нас от него, можно объяснить тем, что механизм распознавания лиц сформировался и закрепился у нас в ЦНС ещё до дивергенции.
handprint

200, Карл!..



«Всемирно-историческое значение личности Маркса состоит именно в том, что он соединил в себе два основных направления, которыми шла подготовка нового, подлинно человеческого общества. Маркс является в такой же мере наследником Спинозы, Лейбница, Гегеля, как и продолжателем дела Спартака, Мюнцера и Бабёфа. Учение и практическая борьба Карла Маркса лишены той печати ограниченности, которая лежит на произведениях и действиях его великих предшественников. Аскетизм и вражда к образованию в рабочем движении уже приняли в середине прошлого века сектантски реакционный характер. Маркс и Энгельс немало воевали с узколобыми ремесленниками, «штраубингерами», с теми косматыми мелкобуржуазными революционерами, которых Гейне осмеял в образе передового медведя («Атта Троль»). Учение Маркса даёт исторический анализ противоречия между миром культуры и трудящейся массой. Оно выражает необходимость союза коммунистического движения с наукой, искусством. Марксистский анализ буржуазной экономии говорит о том, что стихийный разум общественного развития приводит в конце концов не к мировой гармонии, а к самым бессмысленным противоречиям. Подлинное решение этих противоречий — в практическом уничтожении той узкой общественной оболочки, которая стесняет творческие силы современного человечества. Отсюда учение Маркса о диктатуре пролетариата».

(Лифшиц Мих. К пятидесятилетию со дня смерти Маркса // Мих. Лифшиц. Карл Маркс. Искусство и общественный идеал – М., 1979. – С. 291-292).
handprint

Поршнев и Лифшиц - 10

Итак, во-вторых, Лифшиц совершенно по-особому, в духе своей философской специализации, понимал природу сознания. И тут нельзя сказать, чтобы он был совершенно неправ, просто он не был не только историком, но и писихологом и биологом, а последние ещё не могли дать точный ответ на затрагиваемый им вопрос. Вот, он пишет:

В основе сознательной деятельности человека лежит принцип сходства, изобразительности. В принципе наше сознание не является знаком, безразличным к тому содержанию, которое оно выражает. Изображение шире, «первичнее», если можно так выразиться, всякого знака. Чтобы стали возможны какие угодно условные знаки и составленные из них кодовые системы, необходимые для передачи наших идей, должна существовать возможность идентифицировать определённые образы-картины и на этой основе стихийно или сознательно принять известное условие, то есть систему обозначения.
Лифшиц Мих. Современное искусство и фашизм // Мих. Лифшиц. Почему я не модернист? – М., 2009. – С. 287-288.

Вообще-то, Лифшиц сам прекрасно знал, что изображение изображению рознь, и можно предполагать, что ему, как никому, стало бы понятно наше разъяснение. Так, верхнепалеолитические наскальные изображения, действительно, "первичнее" знака, вот только с сознанием они не связаны: это — совершенно "механические" отпечатки на основе эйдетической памяти, имеющие биологическую, отнюдь не социальную функцию. Их задача — предотвартить развитие невроза в подверженной интердикции нервной системе. Что же до сознания, то для него "первичнее", всё-таки, знак, хотя, опять же, первоначально, — и можно сказать, что этот момент Лифшиц, не понимая природы сознания, гениально предугадал, — появление знаковой (второсигнальной) коммуникации между Homo sapiens сознания ещё не предполагало. Однако, сознание смогло возникнуть именно и только на этой основе. Можно согласиться: действительно, "сознание не является знаком, безразличным к тому содержанию, которое оно выражает", однако, оно, всё же, "является знаком" — и именно "в принципе", — не "безразличным к содержанию"! Сама возможность для знака быть небезразличным "изображению" возникла только вместе с возможностью выбора между множеством вступающих в противоречие знаков-суггестий, как возможность выбора такого "мы", для которого никакого "они" уже не существует.
handprint

Wert

Давно уже, лет десять назад, а, может, больше, читая то ли Поршнева, то ли Люксембург, я обратил внимание на цитату из "Капитала" Маркса, приводимую по какому-то старинному изданию. В этой цитате вместо привычного "стоимость" стояло "ценность". Изменение угла зрения на привычные вещи — всегда хорошо, бодрит, или, как говорит мОлодежь, доставляет, и сразу (первая мысль) мне показалось, что "так лучше!". Потом, перечитывая Маркса или ведя дискуссии в интернете, я всегда держал в уме этот другой перевод, приняв его в итоге как коннотацию, т.е. сопутствующее значение, передающее смысл лучше основного только иногда. Вот, скажем, когда речь идет о потребительной стоимости, "ценность" передает смысл лучше, но когда речь о стоимости (или ее форме — меновой стоимости) — однозначно хуже.

Collapse )
kutkh

Женские руки палеолита

Археолог Дин Сноу из Пенсильванского университета, исследовав палеолитические отпечатки и трафареты ладоней на стенах пещер во Франции и Испании (древнейшие артефакты "палеолитического искусства"), показал, что 75% из них (24 из 32) — женские. Об этом статья на сайте National Geographic. Единственный вывод, который на основании данного факта способны сделать учёные, не знакомые с теорией Поршнева, что "первые художники в большинстве были женщинами". Но и его сопровождают вопросительным знаком, т.к. объяснить не способны. Не знают учёные и значение самих отпечатков ладоней — на этот счёт существует множество версий, одна другой сомнительней. Нет у них общей концепции начала человеческой истории, в которую бы можно было укладывать артефакты.

У них нет, а у нас таки есть, Collapse )
kutkh

Ещё зерно на нашу мельницу

Троглодиты изображали животных точнее, чем современные художники. Мы этот феномен уже объясняли. Вкратце повторю: пещерные неоантропы рисовали не для удовлетворения эстетической потребности, их "художества" имели сугубо утилитарную компенсаторную функцию — ими снимали невротические состояния, вызываемые интердикцией. Думаю, если бы учёные догадались сравнить наскальную живопись с рисунками современных аутистов, то разницы бы не обнаружилось, т.к. те и другие одинаково опираются на эйдетизм, а не на художественное воображение.
handprint

Лифшиц об очеловечении мира

Наше существо не так одиноко в своем животном самосохранении, как это следует из философии, основанной на картине механического столкновения атомов среди бесконечных пространств равнодушной природы. В эстетике, как и в теории нравственных чувств, слабые стороны такого материализма более очевидны, чем в любой другой области.

Философия искусства, основанная на чувстве самосохранения организма, не может отделаться от чуждого эстетической сфере погружения в себя. Пусть это будет только бессознательная забота о собственном благополучии, наслаждением собой во имя коллектива, общественного класса или всего человечества, да еще во имя активности и подъема биологических сил для борьбы за лучшее будущее — все равно. Чего ради эта стая двуногих так носится со своим благом? Какое право имеет наш коллективный Нарцисс наслаждаться своим отражением в окружающем мире, если его собственный микрокосм не является органом самой бесконечной Вселенной, малым зеркалом абсолютной истины? В эстетическом состоянии мы ясно чувствуем нашу всеобщность, или универсальность, по выражению Канта, не сводимую к пользе, равновесию сил, удовольствию — словом, к любому частному интересу, даже интересу коллективного субъекта, пока он не вышел из своей субъективности.

[...]

Будучи только частью бесконечного материального целого, каждый человек не лишен стихийного бескорыстия, хотя часто забывает об этом и даже вынужден забывать. Искусство напоминает ему об этой исконной принадлежности его к не разделенной на части жизни Вселенной.

[...]

Глаз художника — это и есть глаз объективного мира, его собственная, более высокая субъективность.

[...]

Нет врожденных идей, нет и кантовского a priori человеческой мысли, но формы движения, присущие и материалу этой мысли, и движению самого ума, носят всеобщий характер.

(Отсюда)