Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

handprint

113

Колыма. Горно-обогатительная (оловянная) фабрика им. Чапаева

Сначала нужно возвратить пощечины и только во вторую очередь — подаяния. Помнить зло раньше добра. Помнить все хорошее — сто лет, а все плохое — двести. Этим я и отличаюсь от всех русских гуманистов девятнадцатого и двадцатого века.
handprint

Почему водяное колесо не сделало промышленной революции и была ли она вообще?

Прочитал любопытную статью Терри С. Рейнолдса "Средневековые корни промышленной революции". Такая, знаете, попытка непрямого, исподволь, опровержения марксизма. Основной посыл в том, что промышленная революция — не такая уж революция, скорее эволюция.

Зарождение современной промышленности часто относят к концу XVIII — началу XIX в., когда на смену ручному труду пришли паровые машины — сначала в текстильной, а затем и в других отраслях. Этот скачкообразный переход к машинному производству обычно называют промышленной революцией.

Исторические факты свидетельствуют, однако, что задолго до XVIII столетия ручной труд начали заменять механизмы, приводимые в действие силами природы, например, водяные колеса; в некоторых странах Европы эти механизмы получили широкое распространение. Иными словами, зарождение промышленности в Европе следует рассматривать как эволюционный процесс, начавшийся по меньшей мере в VIII или IX в., когда европейцы стали активно использовать энергию воды в различных производствах.
Далее приводятся многочисленные (и действительно интересные) факты, цифры, технические подробности использования водяных колёс в Средние века, повторять которые здесь смысла нет ввиду доступности каждому статьи. Но кое что важное для нас мы оттуда всё таки процитируем.

Collapse )
handprint

О важности непосредственной эмоциональной связи

Думаю, что лучше — быстрее и точнее, чем когда либо, — я понимал, схватывал суть политических и экономических процессов, когда работал в Москве на заводе нефтяного оборудования и имел почти ежедневное общение с обычными рабочими из массы — не активистами какими-нибудь даже. При том, что о политике или экономике мы практически никогда не разговаривали, а в основном — за работу, семью, делились живыми впечатлениями или, наоборот, воспоминаниями… Чаще всего — вообще ни о чём, просто приятельский трёп, шутки-прибаутки… Фатика. Но я при этом ощущал непосредственно малейшие движения настроения — не только те, что на поверхности, но и в глубине. И это странным образом помогало. Впрочем, ничего странного, если продолжить мысль и, прежде всего, задать вопрос: помогало — чему? Помогало — марксистскому анализу. Марксизм невозможен без живой связи с пролетариатом.

До и после завода я работал на стройке — сперва в Крымске, потом в Краснодаре. Там это тоже было, но не с той ясностью. Всё-таки, строители — не авангард. Не то, что не могут быть, а по факту. По многим причинам…

Последние годы я работал рабочим в отделе хозяйственного обеспечения регионального управления Россельхознадзора. Тот же физический труд, но… там этого вообще не было. Другой типаж людей — рабочих, которые работали вместе со мной, всё другое. Конечно, опыт остаётся с нами на всю жизнь, но для мышления (и, вообще, высших психических функций, — воли, например, не меньше) много значит эмоциональная основа психики, — на то она и основа. Эта основа в высшей степени подвижна. Мы постоянно общаемся — прямо или опосредованно — и, следовательно, постоянно создаём ситуативные общности «мы». Даже для того, чтобы поругаться, нужно включиться в общность с объектом конфликта (при полном неприятии конфликт уже невозможен, враг становится «неодушевлённым», и, если даже приходится его уничтожать, то делается это без эмоций). И вот, чтобы оценивать события в общественной жизни за эти годы, мне необходимо было постоянно абстрагироваться от эмоциональных движений, которые меня наполняли в моей непосредственной общественной жизни. И, наверное, поэтому понимание давалось не так легко, не сразу, часто с большой задержкой. По некоторым вопросам я до сих пор не выработал однозначной позиции.

Дело не в том, что я утратил связь с товарищами по работе на заводе. Вернее, дело в том, что нужная эмоциональная связь невозможна без общего дела. У нас не было, — а потому после ухода и не могло остаться, — никакой связывающей нас формальной «партийной» организационной структуры, — до этого было далеко, — но была сама совместная работа на заводе, — функционирование в качестве переменного капитала, — и этого вполне хватало. Даже, думаю, именно это тут и нужно было. А на последней работе мы были по сути слугами, а не рабочими.

UPD: Товарищ, начав комментировать этот мой пост, написал свой — вдвое больший (ссылку смотрите внизу в комментариях). Я ответил ему у него на странице, но, чтобы мысль не потерялась, копирую ответ сюда.

Всё-таки, у меня речь не о том шла. Эмоциональные связи есть везде - и между слугами тоже, - но они другие. На заводе мы производили - стоимость, да, но не только. Стоимость была облечена в форму потребительной стоимости, полезную людям (и не только капиталистам). В управлении мы обслуживали бюрократию. Казалось бы, какая разница - тащить ящик с деталями или ящик с бумагами. А вот есть разница. На уровне эмоций это всё прослеживается, в общении сказывается. А придаток - так и самый искусный токарь изначально придаток своего станка. Но я в управлении был придатком бюрократического механизма - не имеющего сегодня никакого положительного значения для общества, насквозь паразитического, а на заводе - завода (который можно рассматривать как одну большую машину). И вот, оказалось, что есть разница - придатком какой машины быть.
handprint

История одного города (очень краткий курс)

По просьбе mishlene публикую в ЖЖ свою старинную вещицу, давно когда-то, лет восемь или девять назад, публиковавшуюся в одной или двух левых рассылках.

* * *
Когда-то очень давно на крутом берегу небольшой сибирской реки Лупы для охраны восточных рубежей Государства Российского был построен Лупинский острог, в котором государевым велением разместился стрелецкий гарнизон из нескольких десятков служилого люда. Никаких врагов здесь никогда не видели, однако два раза в год сюда присылался обоз, который привозил в острог необходимые вещи либо пополнение взамен убывших по смерти. Ни разу не было, чтобы обоз увез с собой кого-нибудь из острога. Иногда обоз не доходил или его не присылали, а в смутное время он и вовсе перестал приходить. Жильцы острога к тому времени уже научились обходиться без всего своими силами. Помогли им в этом местные тунгусы, среди которых стрельцы брали себе жен. Постепенно они все переселились за реку на более удобный низкий берег. Так образовался город Залупинск, один из древнейших городов Сибири.
Collapse )
handprint

"Мы придем к победе коммунистического труда"

Сразу после школы мне в вуз поступить не удалось. Но день рождения у меня во второй половине лета, и, таким образом, выкраивался год в запасе, чтобы попытаться поступить еще раз, прежде чем меня призовут в армию. Из этой ситуации можно было даже извлечь определенный плюс — наличие трудового стажа к моменту поступления. В те годы это считалось важным: при равенстве баллов, набранных на вступительных экзаменах, предпочтение приемная комиссия отдавала отслужившим в армии (если служил в Афгане, достаточно было сдать на тройки), имеющим трудовой стаж и т.д. Выпускники средних школ котировались в последнюю очередь. У меня уже была рабочая специальность, полученная в школе на УПК, и я был совсем не против годик по ней поработать. Один день в неделю в старших классах вместо уроков в школе мы получали рабочие специальности на т.н. Учебно-производственном комбинате. Там-то я и обзавелся своими первыми "корочками" — слесаря-ремонтника станочного оборудования. Правда, по этой специальности мне поработать так и не довелось: никто не захотел брать на работу вчерашнего школьника, всем подавай 4-5 разряд, не меньше. И тогда моя мама через знакомых пристроила меня в Объединение хлебопродуктов — художником-оформителем.

Collapse )
kutkh

Один из последних моих поэтических опусов

Как сейчас помню: шел на работу, в завод (я тогда на "Борце" работал), от метро Савеловская. Там еще длинный ряд магазинчиков и кафешек на один-два столика. Справа "Станколит" — бывший завод, а к тому времени уже рынок. В общем, сейчас не знаю, как, а в 2003-м было так. И вот, проходил пустырь, и вдруг стихи в голове проявились. Неожиданно так, к тому времени уже лет несколько не сочинял. Но в тот день я как-то и забыл про них, а записал только на следующий день после работы.

Collapse )

Ровно месяц до забастовки. Эх, золотое для меня было времечко! Любил я на заводе работать, и на работу идти, и с работы. И усталость после работы свою любил. И надежда была, что, может быть, со Светкой что-то получится. Ну, или не со Светкой, Светка, кажется, позже на горизонте появилась. Не любил, когда сверхурочно работать заставляли. Не то, что даже уставал (к тому времени уже привык), а просто свободного времени не оставалось. Собственно, из-за этого и стачка получилась. Наша бригада отказалась в субботу выходить и так и не вышла. По тем временам вопиющий случай на нашем заводе, сейчас-то уже не знаю. Но это отдельная история.
handprint

История торгового капитала как ключ к пониманию диалектики капитализма

Рецензия на архивную рукопись 1930-х гг. - Поршнев Б.Ф. [Торговый капитал в докапиталистической истории]



Диалектика капитала в исторической перспективе проявилась в его развитии от торгового капитала к промышленному капиталу. Купцы сами по себе были «промышленной» гильдией, поскольку по представлениям своего времени «промышляли», а вот промышленник, напротив, неизбежно выламывался из своего цеха. Коллективная функция торгового капитала в промышленном капитале сведена к абстрактной, хотя и совершенно точно действительной, средней норме прибыли. Другие функции капитала так же свелись к своим противоположностям.

Collapse )